Об этом сотню раз до нас уж было сказано,
Но жизнь, по-видимому, вовсе не обязана
Считаться с любопытством человечка склочного,
А оттого мне не найти ответа точного
На тот вопрос, откуда боль души берется
И почему в лицо Луне смеется Солнце,
Сжигая в прах покой, насквозь меня сжигая?
И маска радости лицо мое венчает…
Под ней — о боже, о святые небеса, о горе,
Да как же я смогла сама себе позволить
Так притворяться изощренно, утонченно, безобразно
И быть кокетливой девицей, всюду новой, всюду разной?
Я лицемерка, я актриса с сотней лиц,
С запасом пластиковых жалких небылиц,
Я обманула всех, кроме себя… так надо.
Да, для меня твое спокойствие — последняя отрада,
И пусть не знаешь ты, как больно изнутри
Осознавать, что все пустое, что нет просвета впереди.
Я настрочу кривые рифмы на бумажке в пять утра —
В раздумья ввергла предрассветная пора —
Но ты об этом не узнаешь, не поймешь,
Что нам нужна моя заведомая ложь,
Что без нее ничто не любо, ничто не свято,
Что на притворство я немыслимо богата.
The show must go on — я доиграю эту пьесу,
Как будто сердце мое сковано из чистого железа,
И пусть опять оборвалась в груди какая-то струна,
И пусть болит от горькой ноши исхудавшая спина,
Я буду радостью сиять. И мне себя совсем не жалко,
Мне сострадание — как мертвому припарка…
Но время кончилось болтать, прошел сопливый перекур,
Я выхожу на сцену. Занавесы прочь!
Bonjour.
23 июля 2008